Ресторанная группа

Что едят герои Гоголя

23.09.2019
1096
Всякий, кто читал Гоголя, помнит красочные описания еды и кулинарные детали, повсеместно встречающиеся в его произведениях. Если русская живопись XIX в. небогата на натюрморты, то застолья гоголевских персонажей с лихвой компенсируют этот пробел. Писатель с удовольствием готовил сам и угощал друзей, желудок считал «самой благородной частью тела», рестораны в шутку называл «храмами», а официантов — «жрецами». Неудивительно, что и в произведениях Гоголя царит культ еды.

Писатель, родившийся в Малороссии, вырос на традиционных блюдах украинской кухни. Многие из этих блюд станут важной частью колорита цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831–1832). В предисловии к сборнику рассказчик, Рудый Панько, приглашает читателя в гости, обещая угостить того дынями, медом, пирогами («…сахар, совершенный сахар! А масло так вот и течет по губам, когда начнешь есть») и напоить грушевым квасом и варенухой.



Вареники окажутся в центре знаменитой сцены из повести «Ночь перед Рождеством», в которой кузнец Вакула заходит в гости к Пузатому Пацюку:

«Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова. На себя только принимал он труд жевать и проглатывать. «Вишь, какое диво!» – подумал кузнец, разинув от удивления рот, и тот же час заметил, что вареник лезет и к нему в рот и уже вымазал губы сметаною».

Почти эпические способности персонажей поглощать исполинские объемы пищи у раннего Гоголя вызывает добродушную усмешку: Пацюк «жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру». Сказанное верно и для повести «Тарас Бульба» из следующего сборника, — «Миргород» (1835). Тарас перед отправкой сыновей в Запорожскую Сечь устраивает щедрый пир: «Не нужно пампушек, медовиков, маковников и других пундиков; тащи нам всего барана, козу давай, меды сорокалетние! Да горилки побольше».

Гостеприимство и хлебосольство всегда оставались чертами, которые Гоголь ценил в людях. Этими качествами наделены не только Рудый Панько и Тарас Бульба, но и главные герои повести «Старосветские помещики» (цикл «Миргород»).

Супружеская пара безмятежно живет в своем имении, большую часть дня проводя за едой. На заре помещики пьют кофе, перед обедом дважды перекусывают пирожками с маком и солеными грибами, за обедом на стол подается множество блюд, всевозможных горшочков и соусников, после этого супружеская пара еще до ужина успевает полакомиться арбузом, и даже ночью Афанасий Иванович встает, жалуясь на боли в животе, чтобы поесть кислого молока или «жиденького узвару с сушеными грушами». Гоголь рисует картину взаимной заботы, идиллического сосуществования двух людей, нежно любящих друг друга:

— Чего бы такого поесть мне, Пульхерия Ивановна?
— Чего же бы такого? — говорила Пульхерия Ивановна, — разве я пойду скажу, чтобы вам принесли вареников с ягодами, которых приказала я нарочно для вас оставить?
— И то добре, — отвечал Афанасий Иванович.
— Или, может быть, вы съели бы киселику?
— И то хорошо, — отвечал Афанасий Иванович. После чего все это немедленно было приносимо и, как водится, съедаемо.

В поэме «Мертвые души» еда — один из двигателей повествования. Философ Л. В. Карасёв пишет о поэме: «…читатель постоянно держит связь с желудком персонажа». Сразу по прибытии в губернский город NN Чичиков заходит в трактир, где ему подают обычные для трактиров блюда: «щи с слоеным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый».

На все, что его окружает, Чичиков смотрит сквозь призму еды. В трактире, посмотревшись в зеркало, он увидел «вместо лица какую-то лепешку». Физиономии чиновников, на его взгляд, «были точно дурно выпеченный хлеб». Лицо Собакевича «круглое, широкое, как молдаванские тыквы», его жены — «узкое, длинное, как огурец». Художественное пространство словно становится съедобным.



Визит к каждому помещику сопровождается застольем. Именно по пище главный герой судит о том или ином хозяине, во всех образах доминирует кулинарная деталь, раскрывающая характеры героев: щи Манилова, блины Коробочки, балык Ноздрева, бараний бок Собакевича и, наконец, засохший пасхальный кулич (символ «засохшей» души) Плюшкина.

«Мертвые души» отражают постепенную эволюцию в отношении Гоголя к невоздержанности в еде: обжорство становится отрицательной чертой, грехом чревоугодия. Ученые рассматривают поэму как своеобразную пародию на героический эпос — «Илиаду», «Одиссею», «Энеиду». В отличие от перечисленных произведений, «Мертвые души» по масштабам личностей персонажей — совсем не героическая поэма. Писатель Андрей Белый, исследователь творчества Гоголя, перечисляя блюда, упомянутые в произведении, подытоживает: «Не Илиада, а... Жратвиада».
Новостная рассылка SPEELO GPOUP
Подпишись на нашу рассылку — будь в курсе новостей наших ресторанов!